Главная
Ремесла
История искусства
Изобразительное искусство
Галерея искусств
Портрет
Жанровая картина
Анималистика
Морской пейзаж
Пейзаж природы
Городской пейзаж
Натюрморт

«Согдийский всадник»

24.09.2009 г.

Всадник, стреляющий в зверя обернувшись назад, — это еще одна реплика в адрес древнего искусства. Мы встречали эту сцену в изображении «Согдийского всадника» на чаше Эрмитажа VI—VII веков и на другом еще более раннем ира-но-сасанидском блюде (оба они серебряные с позолотой), изображающем Шапура II в сражении со львами (IV в.). Вещи XII—XIII вв. — не ухудшенная копия древнего оригинала, а лишь вариация старой темы с полной утратой живости и экспрессии, отличавшей произведения старого стиля. Куда девались присущее ранее всаднику горделивое спокойствие, властность и сила? Да и в облике зверей нет ничего звериного. Сцена лишена драматизма и, как многие другие подобные сцены в репертуаре искусства XII—XIII веков, выглядит по самой трактовке образов декоративной. Герой безлик, он лишен характера, силы, воли. Сюжет потерял действенность.

Сцена с участием лучника, стреляющего обернувшись назад, имеется и на фрагменте одного поливного блюда той же эпохи (тоже в Самаркандском музее). Опять же статичность позы, декоративная согласованность - линий и пятен. Привлекателен для глаз ритм полурисунка-полуузора, но содержание как источник выразительности, по существу, снято. Вот почему и грозный некогда противник героя — злобный, с отверстой пастью лев — выглядит здесь жалким зверьком.

Сцены реальной жизни в прикладном искусстве XI—XIII веков относительно редки. Знаменитый гератский бронзовый котелок, инкрустированный цветным металлом, заключал изображения ремесленников различной специальности. Но если в сценах охоты динамика действия была ослаблена, то в изображениях повседневной жизни господствуют полная неподвижность и покой. На бронзовых чернильницах изображались подобным же образом писцы. Масштаб фигур, их анатомическая правильность стали давно уже стеснительной обузой для художника, все помыслы которого направлены на то, чтобы вписать фигуру в уготованное место, уравновесить части рисунка в композиции и выявить организующий построение ритм.

Наибольший простор открывался художнику там, где сюжет требовал полета фантазии и где декоративность проистекала из самого заданного художнику содержания.

Вспомним женщину-птицу в скульптурной резьбе Варахши. Сейчас этот мотив стал особенно излюбленным в металле. Женщины-птицы, как и сирины русских сказок, изображаются обитателями райских садов. Мы встречаем их изображения оттиснутыми на керамике штампом (перистый наряд, на головках венцы) и на бронзовых подносах, где они вписываются в круглые медальоны. У них птичьи лапы и длинноперые хвосты. Вокруг головы — нимб, на головах — короны или венцы. Фон в сплетениях ветвей с типичными и для архитектурного орнамента XII века бутонами.

Затем следуют не менее распространенные в ту пору изображения сфинкса (льво-грифон с головою женщин или, скорее, женщина-птица с туловищем льва). Эта фигура помещается в средней части подноса или на тулове металлического сосуда, тоже в сплетении ветвей, видимо, символизирующих райские сады. На небольшом бронзовом подносике Самаркандского музея сфинксы помещены по углам с сильно выброшенными вперед и назад конечностями, как бы в прыжке или полете, что было подсказано, скорее, условиями места их изображения, нежели стремлением к передаче эффекта движения. Серия изображений рисует сфинксов попарно, спиной друг к другу. Такая их композиция глубоко традиционна. Она и удобна, когда в распоряжении мастера круг.

 

Последнее обновление ( 05.10.2009 г. )
 
« Пред.   След. »
 
 
Главная   © ArtofEast.ru All rights reserved.